В Москве завершился 48-й Московский международный кинофестиваль. В программе «Русские премьеры» одним из показанных фильмов стала полнометражная драма «Хрупкость. Выдумщица» (Little Talleteller). Это вторая совместная работа режиссёра и автора сценария Ксении Зуевой и продюсера кинокомпании VegaFilm Катерины Михайловой, после фильма «Близкие».
В центре сюжета — история Ренаты, женщины, чья идеально выстроенная жизнь дает трещину после рождения ребенка. Материал подан с почти документальной хирургической точностью: акушерское насилие, послеродовая депрессия, газлайтинг и тот самый табуированный аспект отсутствия «инстинктивной» материнской любви. Идея фильма родилась у Ксении Зуевой из личных наблюдений и консультаций с психологом Верой Якуповой (которая не только консультировала проект, но и сыграла в кадре психотерапевта) и врачами Института акушерства и гинекологии им. Кулакова — неслучайно профессор Кирилл Костюков появляется в эпизоде в роли самого себя.
Ключевой фигурой, держащей на себе всю эмоциональную конструкцию этой хрупкой вселенной, стала Евгения Соляных — актриса, известная по работам в картинах «Время женщин» и сериалам «Измены», «Я знаю твои секреты». В «Хрупкости» Евгения выступила не только как исполнительница главной роли, но и сопродюсер ленты. На сцене «Художественного», где в рамках ММКФ прошел зрительский показ фильма, режиссёр Ксения Зуева назвала тотальную открытость Соляных, её смелость проживать весь спектр чувств — от ужаса и депрессии до почти физически ощутимого желания жить заново — предметом своего абсолютного профессионального уважения.
Внушительный актерский ансамбль дополняют: Андрей Гусев («Дорогие товарищи») в роли супруга Ренаты, Дарья Екамасова (член жюри основного конкурса 48-го ММКФ), перевоплотившаяся в акушера-гинеколога — врача от Бога, и заслуженная артистка Российской федерации Наталья Павленкова («Звоните ДиКаприо!», «Эпидемия»), исполнившая роль матери Ренаты.
Кто, как не сама актриса и продюсер, может рассказать о том, где заканчивается организационная работа и начинается зона глубокого проживания роли? С Евгенией Соляных мы встретились, чтобы поговорить об этом особом опыте, балансе красоты и достоверности в кадре, а также о внутренней кухне проекта, который рискует стать важнейшим высказыванием о женской природе в современном российском кино.
Евгения, вы в этом фильме и актриса, и сопродюсер, расскажите, как этот проект появился в вашей жизни?
Мы встретились на фестивале «Новый сезон» с Катериной Михайловой и стали обсуждать возможность снять какой-то совместный фильм. Начали искать идею и через некоторое время Катерина прислала мне сценарий Ксении Зуевой «Хрупкость. Выдумщица». Я прочла его на одном дыхании и осталась под впечатлением: это история женщины, переживающей послеродовую депрессию. Я сама 10 лет назад через это прошла, и не смогла остаться равнодушной. Мы единогласно решили: фильму быть! Ведь, к сожалению, у нас эта тема до сих пор стигматизирована. Хотя это сложный физиологический и психологический процесс, с которым сталкиваются многие молодые мамы. И важно, чтобы любая женщина, которая оказалась в такой ситуации, поняла: она не одинока и с ней всё в порядке. И если хотя бы одна зрительница найдёт в нашем фильме отражение своих переживаний и сможет принять их, я буду считать, что наша миссия как художников выполнена.
Это не первый ваш крупный продюсерский проект: несколько лет назад вы сняли фильм «Как Надя пошла за водкой» с Владимиром Мирзоевым. Как вам удается сочетать актерство и продюсирование?
Мне действительно очень нравится участвовать в полном съемочном цикле: видеть весь путь — от зарождения идеи до её воплощения на экране. Когда ты просто актриса, существуешь только внутри одной части процесса, а здесь становишься соавтором всей истории. В мире много примеров, когда актёры находили стоящий сценарий, продюсировали его, а их основная деятельность от этого не страдала. Я тоже не почувствовала проблем с совмещением. Возможно, всё сложилось благодаря слаженной работе с Катериной Михайловой. Потому что за несколько дней до съёмок я сознательно выключаю в себе продюсера, и организационные вопросы в это время решала она, без неё мне было бы значительно труднее. Совмещать это с актёрской работой на площадке сложно — это мешает глубокому погружению в роль. Всё, что касается продюсирования, я выполняла до начала съёмок, а когда находилась в кадре, сосредотачивалась только на актёрских задачах. А на этапе постпродакшна снова подключаюсь как продюсер. Планирую дальше развиваться в этом направлении.
Помог ли продюсерский опыт иначе взглянуть на профессию артиста?
Да, еще во время работы над фильмом «Как Надя пошла за водкой» этот опыт сильно повлиял на моё восприятие профессии. Например, стала гораздо спокойнее относиться к отказам на пробах. Теперь понимаю, что на итоговое решение влияет множество факторов: ансамбль, продюсерские решения, общее видение проекта. С другой стороны, я ещё острее осознала, как сложно пробиваться в кино менее известным актёрам. Часто выбор делают в пользу тех, кого уже знают. Это одна из самых несправедливых вещей в нашей индустрии, но таковы правила игры.
Вернемся к роли Ренаты. Линия послеродовой депрессии была вам понятна, но в сценарии есть и тема детских травм. Расскажите, как вы работали над этим образом?
Да, если послеродовую депрессию я сама пережила, то, чтобы показать её тяжелое прошлое: детские травмы и насилием в семье, — потребовались отдельные внутренние усилия и подготовка. Да и роль в целом далась непросто. Это глубокая, эмоционально затратная работа. В создании образа Ренаты мне помогала режиссёр Ксения Зуева. Она тонко чувствует свой авторский материал и выстраивает съёмочный процесс с большим вниманием к каждому артисту. Благодаря этой поддержке появлялось то ощущение уверенности, которое в таком сложном проекте особенно важно.
Фильм намеренно аскетичен в изображении главной героини. В начале картины вашу героиню показывают в измождённом состоянии. Вы легко соглашаетесь на роли, где нужно быть «не красивой»?
Да! Я готова изменить внешность, освоить что-то новое, если это необходимо для образа. Такие эпизоды уже были в моей карьере. В фильме «Как Надя пошла за водой» я примерила образ синего чулка, и меня это нисколько не смущало. Наоборот, я ухватилась за эту возможность. Однажды я играла героиню с плохим зрением и настояла на том, чтобы сниматься в очках с настоящими диоптриями. Все меня отговаривали, говорили, что будет кружиться голова, но я знала — простое стекло в кадре видно. Это было небольшое неудобство, но я справилась, и оно того стоило.
